Глава 7. Просеивание

Просеивание

Темная ночь в душе ученика

Если я могу верить, что то, что приходит ко мне, - для меня, а не против меня… Боль разрушает моих идолов, она разрушает мою изоляцию, она бросает вызов моей независимости и делает все то, что я не выбрала бы для себя, но что полезно для меня духовно и эмоционально.
— Барбара Браун Тейлор

Моя собственная боль в жизни научила меня, что первый шаг к исцелению - это не уход от боли, а шаг к ней.
— Генри Нувен, Жизнь возлюбленного

Луки 22:31-34, 54–62

«– Симон, Симон, сатана просил, чтобы все вы были рассеяны, как пшеница, но Я молился о тебе, чтобы ты не потерял веру. И ты сам, когда обратишься ко Мне, укрепи своих братьев.

Петр ответил:

– Господи, я готов идти с Тобой и в темницу, и на смерть!

Но Иисус сказал:

– Говорю тебе, Петр, не успеет и петух пропеть сегодня, как ты трижды отречешься от того, что знаешь Меня».

Они схватили Его и повели в дом первосвященника. Петр, держась поодаль, следовал за ними. Посреди двора первосвященника разожгли костер, и Петр вместе с другими людьми сел к нему греться. Одна из служанок, увидев Петра в свете огня, пристально всмотрелась в него и сказала:

– Этот человек тоже был с Ним.

Но Петр отрицал это.

– Я не знаю Его, женщина, – сказал он.

Немного позже кто-то другой увидел его и сказал:

– Ты тоже один из них.

– Нет, друг, – ответил Петр.

Примерно час спустя еще кто-то стал утверждать:

– Точно, этот человек тоже был с Ним, ведь он галилеянин.

Но Петр сказал:

– Я не знаю, о чем ты говоришь!

И тотчас, когда он еще говорил, пропел петух. Господь повернулся и посмотрел на Петра. Тогда Петр вспомнил слова Господа, как Он сказал ему:

– Прежде чем пропоет петух сегодня, ты трижды отречешься от Меня.

И выйдя наружу, он горько заплакал

Что это за шум?! Кто идет? Это толпа, и они идут к нам. Подождите, кто это? Это Иуда! Что он делает?… Этот коварный сын…!

[Петр встает между Иисусом и стражниками]

Если вы возьмете его, то только через мой труп!

[Петр неистово размахивает мечом… Иисус отвечает, исцеляя ухо слуги]

Ты не можешь просто так сдаться! Ты сказал принести мечи, и мы принесли! Сделай что-нибудь! Я готов защищать тебя, но не могу сделать это сам. Ты должен быть со мной, Иисус. Ты должен сражаться! Мне нужна небольшая помощь!

[Иисуса уводят].

Он контролировал любую ситуацию… всегда знал, что делать. Я никогда не видел, чтобы он был застигнут врасплох, не подготовлен. Что с этим происходит? Почему он пошел? Куда он идет? Последовать ли мне за ним? Бежать ли мне? Другие убежали. Я обещал и выполнил обещание. Он видел это. Но он положил этому конец. Почему?

[За пределами суда Каиафы]

Что теперь? Иоанн знал кое-кого, и он прошел. Если он выйдет на меня, как я буду себя вести? Эта девушка уже спрашивала меня, не являюсь ли я его родственником. Я отбился от нее, но я был рядом с ним везде, куда бы он ни пошел, а здесь много людей… А он зашел прямо в логово льва! Чего он ожидает? … Мы не можем позволить, чтобы нас вели в цепях к Бог знает какому ужасному концу?

Так что если я туда попаду, то буду действовать с умом. Я не стану легкой мишенью для этой банды. Не торопись, Симон. Дай себе время разобраться во всем.

[Внутри двора]

Так, я вижу его прямо напротив нас.

Как я и думал. Кто-то узнал меня. Ого, давление нарастает, но я должен задержать их как можно дольше. Кто знает, чем все это закончится?

[Несколько часов спустя]

Этот парень продолжает смотреть на меня. Все произошло так быстро там, в саду, но я думаю, что он был частью группы, которая забрала Иисуса. Он как будто изучает мое лицо, слушает, как я говорю. Только не подпускайте собак. Последнее место, где я хочу быть, это там, где сейчас Иисус. Там от меня не будет никакого толку.

“Проклятье! Сколько раз я должен это повторять? Клянусь Богом, я не знаю этого человека. А теперь отстаньте от меня!”

[Кукарекает петух… Иисус поднимает голову и смотрит на Петра].

О… нет… Я не думал, что он знает, что я здесь. Мог ли он услышать?

Пожалуйста, скажите мне, что этого не было… что это дурной сон. Я не мог этого видеть наперед. Я просто тянул время… Все, чего я хотел, - это чтобы этот сон не кончался.

[Петр выбегает за ворота и падает на землю, рыдая].

Как я мог? Что я наделал? Иоан услышал меня. Они все слышали меня. Иисус, должно быть, услышал меня… Он посмотрел прямо на меня… Впервые за всю ночь Он посмотрел прямо на меня. О Боже!

Он сказал, что я сделаю это. Он даже сказал, что я сделаю это до того, как прокричит петух. О Господи… как я мог?

Когда последователи теряются

Некоторые события в жизни настолько разрушительны, что человек задается вопросом, может ли после них продолжаться нормальная жизнь. В этом трудно признаться, но многие последователи Иисуса считают, что в таких обстоятельствах вера в Бога кажется абсурдной.

Я должен предупредить вас, что эта глава рассказывает о таком событии в жизни Петра. Поэтому это мрачная глава. Мы глубоко копались в теневой сущности Петра, но то, что произошло во дворе Каиафы, опускает нас на самое дно. Это будет нелегко, но упорно продолжайте. После того как мы достигнем дна в этой главе, наш друг Петр начнет подниматься. Все станет лучше. Но мы должны пройти через эту стадию, чтобы попасть на следующие. Этого не избежать.

Давайте зададим тон этой стадии о духовном формировании Петра словами песни Эндрю Петерсона. Одна из моих дочерей однажды подарила мне книгу со своими художественными впечатлениями от этих слов. В тот момент я переживал сложный переходный период. Она знала, что я люблю эту песню, и, думаю, хотела помочь мне справиться с трудностями. Читая эти слова, приготовьте свое сердце и разум к тому, чтобы войти в переживания Петра. Я предлагаю вам прослушать запись песни «Тишина Божья», пока вы читаете текст.

Этого достаточно, чтобы свести человека с ума, это разрушит его веру. Этого достаточно, чтобы заставить его задуматься, был ли он когда-либо в здравом уме.

Когда он взывает к посоху Твоему и жезлу Твоему, а Небеса отвечают ему лишь молчанием Божьим.

Когда он теряет свое сердце, когда ему приходится вспоминать о том, что его разлучило, это иго может быть легким, но это бремя - нет.

Когда плачущие поля застывают в Божьем молчании.

И если человек вынужден прислушиваться к голосам толпы.

Которые, упиваясь счастьем, говорят вам, что все их беды
были прибиты к кресту.

А как же тогда быть с теми временами, когда даже последователи теряются? Ведь все мы иногда теряемся.

На холмах Кентукки, в тишине и холоде, стоит статуя Иисуса на монастырском холме.

Он стоит на коленях в саду, безмолвный, как камень.

Все его друзья спят, а он плачет в одиночестве. И человек всех печалей, он никогда не забывал.

Какую печаль несут сердца, которые он купил. Так что когда вопросы растворяются в тишине Божьей, боль может остаться, но сокрушение - нет.

Ноющая боль может остаться, но разрывы не утихнут В святом, одиноком эхе тишины Божьей

Мы рассматриваем событие, в котором представление Петра об Иисусе и о самом себе разбивается о скалы. Трудно переоценить, насколько ключевым и критическим является этот момент в духовном становлении Петра. Петр дает нам пример того, как «последователи теряются» или как «вопросы растворяются в тишине Божьей». Я подозреваю, что какая-то степень боли осталась, хотя разрыв не произошел.

Последние вздохи умирающего

До сих пор мы наблюдали, что Петр искаженно понимает Иисуса. Время от времени это всплывает на поверхность в их общении: Петр упрекает Иисуса за то, что тот намекнул, что Его ждут страдания; он отказывается, чтобы Иисус омыл ему ноги, и т. д. И вот в сцене в саду происходит еще одно поразительное откровение: Петр, очнувшись от сна и ошеломленный появлением стражников, выхватывает меч в защиту Иисуса.

Как и в случае с большинством других импульсивных поступков Петра, мы можем обнаружить, что сочувствуем ему, даже восхищаемся им. Разве Иисус не говорил, что мечи необходимы? Разве ученики не ответили, что у них под рукой два меча, и Иисус ответил, что этого достаточно (Луки 22:35-38)?

Учитывая, что мечей было два, но только один был извлечен, когда пришли стражники, разве мы не можем сделать вывод, что Петр проявил образцовое мужество? Он был готов бороться с трудностями, которые, откровенно говоря, были невозможны. Маленькая группа учеников с двумя клинками вряд ли могла сравниться с хорошо вооруженными римскими солдатами, которые сопровождали религиозных лидеров, чтобы схватить Иисуса. Похоже, Петр действительно был готов умереть, защищая своего Господа.

В то же время авторы Евангелий не рисуют радужной картины Петра. Это был последний час Иисуса. Он взял с собой троих, составлявших его ближний круг, и открыл им свою глубинную скорбь, скорбь вплоть до смерти. Они должны были «бодрствовать», не спать (Матф. 26:38). Это был интересный выбор слов. Возможно, Иисус вспоминает канун Пасхи. В ту ночь Господь бодрствовал, готовясь к избавлению Своего народа. Впоследствии народ бодрствовал в эту ночь в память о спасении Господа (Исход 12:40-42).

Неспособность учеников бодрствовать и молиться напоминает о том, как древний Израиль не смог сохранить память о Божьем спасении. Теперь Господь Ветхого Завета воплотился на земле, бодрствует и призывает Свою новую общину учеников бодрствовать вместе с Ним.

Иисус знал, что Иуда приведет стражников в это место. Петр и сыновья Зеведеевы должны были предупредить Иисуса о приближении врага. Их задача состояла в том, чтобы молиться, но также и нести вахту. Как и в истории с Исходом, ночь бдения была бдением Господа, Его подготовкой к великому спасению, которое должно было произойти. Присоединились ли ученики к Господу в Его ночном бдении? Нет. Они спали.

Иисус вступает в борьбу в последние минуты общения с Отцом и просит, чтобы эта чаша страданий миновала, если это возможно. Если воспользоваться фразой, которую позже закрепили за собой христиане, это была его «темная ночь души». Вернувшись и найдя троих спящими, он обращается к Петру с последней мольбой: «Бодрствуй и молись, чтобы не впасть в искушение». Даже упрек сопровождается признанием Иисуса, что Петр, Иаков и Иоанн просто не в состоянии сделать то, что хотят: «Дух бодр, но тело слабо» (Матф. 26:41).

Когда появились стражники, Петр бросился в бой. Должно быть, такой поворот событий привел его в замешательство и дезориентировал. Иоанн вспоминает, что отряд солдат и их начальники «отступили назад и пали на землю», когда Иисус провозгласил: «Я есмь Он» (18:6). Петр, видимо, осознав всю серьезность момента, бросается с мечом на Малха. То, что произойдет в следующее мгновение, имеет решающее значение. Одобрит ли Иисус поступок Петра? «Молодец Рокки! Так его!» Петр ожидал этого от Иисуса, я думаю. Мы бы тоже так думали, если бы нас не предопределило наше знание этой истории и наше общее представление об Иисусе как о «кротком и смиренном». Конечно же, происходит обратное. Лука рассказывает, что Иисус исцелил ухо Малха одним прикосновением. Иисус приказывает убрать меч: «Разве Я не должен выпить чашу, которую дал Мне Отец?» (Иоанна 18:11). Эти слова, должно быть, упали на Петра, как ядерная бомба. Они полностью перевернули его мир, разрушив все его ожидания и оставив его потерянным и одиноким.

Иисус не сопротивлялся, но позволил взять себя под стражу. Его будут вести как овцу на заклание до тех пор, пока Он не повиснет, вытянув конечности, прибитый к кресту за пределами Иерусалима.

Проходя по стадиям духовного формирования Петра, мы видели, что Иисус постоянно бросает вызов ожиданиям и предположениям Петра, ставя под сомнение его основные убеждения. Возможно, Петру было трудно сформулировать эти убеждения, тем не менее они формируют мировоззрение, на основе которого он действует. Словно пиявки, они впились в душу Петра и высасывают кровь из его духа. Иисус намерен проделать тяжелую работу по извлечению этой пиявки. До этого момента основное понимание Петром роли Иисуса как Мессии оставалось более или менее нетронутым. Когда стражники уводили Иисуса, мы представляем себе Петра, стоящего в замешательстве и дезориентированного, все еще держащего меч, на который капала кровь Малха, и качающего головой в недоумении. Как все могло закончиться таким образом? Неужели это конец мессианской мечты?

Радикальной трансформации подвергнется не только видение Петром Иисуса как Мессии. Вместе с этим изменится и представление Петра о самом себе. Его демонстрация силы бесполезна. Он не может защитить Иисуса, да и Иисус в любом случае этого не допустит. Он оказался бессилен и уязвим. Вся решимость Петра, что Иисус не будет страдать, рассеивается, как песок, проходящий сквозь пальцы сжатого кулака. Он больше не может цепляться за видение. Оно мертво. Иисус ушел, отданный на суд религиозных и политических тиранов. Петр ничего не может сделать. Петр не смог бодрствовать вместе с Иисусом, когда тот вступил в свою «темную ночь души». Теперь Петр по другим причинам и с другой целью вступает в свой самый темный момент.

Невидимый злодей

Мы оставим Петра на мгновение, чтобы рассмотреть еще один аспект этой насыщенной событиями ночи. В Своем милосердии Иисус открывает Петру реальность, которая, насколько мы знаем, никогда не приходила ему в голову. Это предполагает новое измерение духовного формирования Петра, которое мы не должны упускать из виду.

« – Симон, Симон, сатана просил, чтобы все вы были рассеяны, как пшеница, но Я молился о тебе, чтобы ты не потерял веру. И ты сам, когда обратишься ко Мне, укрепи своих братьев.» (Луки 22:31-32).

Лука позволяет нам заглянуть за занавес, разделяющий материальную и духовную реальности. Мы узнаем, что борьба выходит за рамки постепенного пробуждения Петра к своей теневой сущности. Есть и другая сторона, противник, обвинитель (см. Откр. 12:10). Хотя слово «требовать» встречается в Новом Завете только здесь, сатана использует похожий подход в своем обвинении Иова. Его желание - выставить на показ уязвимость праведника. Тем самым он высмеивает верность, подрывает свидетельство и подвергает верующих абсурду и разочарованию. Его имя - противник или обвинитель, и его обвинения - не просто ловкие аргументы. Они находят опору в теневом «я», разоблачая его невежество и эгоцентризм. Сатана с удовольствием демонстрирует худшие стороны теневого «я», доказывая, что человечество не может вновь вступить в отношения с Творцом. Он страстно требует сохранить свою удушающую власть над человечеством.

Слова Иисуса тщательно подобраны, чтобы показать, что сатана набросится на общину учеников и что Симон Петр, после своего покаяния, сыграет ключевую роль в укреплении их веры. «Сатана просил (требовал) вас [множественное число, то есть учеников], чтобы вы были рассеяны [множественное число]… …но я молился о тебе [единственное число, то есть о Симоне], чтобы ты не потерял веру». И когда Симон снова обратился, он должен был укрепить своих братьев. Иисус, конечно, молился за всех учеников, даже в ту ночь. Но здесь он уточняет, что молился за Симона Петра.

Образ, который выбирает Иисус, заслуживает нашего внимания. Просеивание пшеницы через сито, чтобы отделить зерна от плевел, было обычной практикой. Мысленная картина, которую оно рисует, - это быстрое встряхивание и перекладывание из стороны в сторону, подбрасывание содержимого и новое встряхивание сита, когда пшеница падает обратно. Эта картинка дает нам представление о том, какие жестокие перепалки предстояло пережить вере учеников в последующие часы.

Хотя тело Иисуса было изломано и прибито к римской крестовине, внутренний мир учеников был разрушен, потрясен до основания.

Хотя тело Иисуса было изломано и прибито к римской крестовине, внутренний мир учеников был разрушен, потрясен до основания..

Просеивание - идеальный образ, учитывая, что именно один из двенадцати, товарищ и друг, привел толпу к Иисусу и предал Его поцелуем. Ученики разбежались, и только Петр и Иоанн пришли во двор Каиафы, чтобы посмотреть на Того, Кого они видели в сиянии света на горе Преображения, окровавленного и осмеянного грубыми воинами. Его поведут на Голгофу, слишком ослабевшего, чтобы нести орудие казни. Терновый венец окровавил его голову и лицо. Его спина разорвана в клочья. Обнаженный. Униженный. Мы редко видим сквозь эту завесу духовную реальность преследования сатаной Божьего народа. Тем не менее, отречение Петра должно было быть ликующей победой для обвинителя в те дни перед явлением Иисуса ученикам. Петр-скала был не более чем ком грязи. Потрясение рассеяло его преданность и обнажило его корыстное предательство.

Но для Петра было милостью, что Иисус сказал ему, что есть обвинитель, что то, что ему предстоит пережить, не только результат его внутренней слабости. За ним охотились. Его слова: «Когда же обратишься, укрепи братьев твоих», - должно быть, нашли отклик в самые мрачные часы Петра. Он знал, что Учитель знал о его падении и отвел ему роль, гарантируя его возвращение. Это был булавочный укол надежды на горизонте отчаяния.

Майкл Кард отметил, что когда Петр заявил, что не знает Иисуса, это больше, чем простое отрицание отношений.

Мессия Петра заставил бы рабов мыть ему ноги, а не наоборот. Его Мессия повелел бы легионам ангелов уничтожить своих врагов. Его Мессия и сам бы бился мечом. Петр понимал царя, который возьмет в руки оружие, чтобы убить своих врагов. Но никогда в своих самых смелых мечтах он не мог представить себе царя, который умрет, чтобы спасти своих врагов. Отчаяние, поселившееся в его сердце, будет настолько полным, что, даже увидев пустую гробницу и лежащие в ней погребальные пелены, Петр уйдет, «удивляясь всему случившемуся». (Лук. 24:12).

Петр никогда не воспринимал предупреждения Иисуса о неизбежных гонениях и смерти. В его сознании упрямо сидел образ победоносного в политическом и военном отношении Мессии. Его последняя встреча с мечом в саду стала доказательством его готовности умереть за Мессию, которого он себе представлял. Отказ Иисуса соответствовать представлениям Петра стал той соломинкой, которая сломала хребет идеализму Петра. Его единственная надежда на Мессию была уведена в плен к иудейским религиозным властям, находившимся под властью деспотичного римского режима. Эта сцена разбила надежды Петра о скалы реальности. Его мечта рассеялась в Божьей тишине. Его отречение от Иисуса было одновременно и отрицанием его отношений, и отражением его разочарования. Он действительно не знал этого Иисуса.

Состояние Петра между отречением и явлением Иисуса раскрывается перед нами в скупых словах:

«Он вышел
и горько
заплакал».

Сцена требует нашего молчания, а не комментариев.

Путь духовного формирования Петра привел его к концу самого себя. Некоторые описывают путь духовного становления как переход от первой половины жизни ко второй. Это не имеет никакого отношения к течению времени, а связано с тем, как мы внутренне реагируем на жизненные разочарования. Петр находится в самой низкой точке своего пути. Последующие часы горьких рыданий могут стать для него обрядом посвящения. Несомненно, мы предвидим его реакцию, ведь мы так хорошо знаем эту историю. Но давайте не будем торопиться с ответом. Давайте посидим с Симоном, пока он горько плачет. Его хватка ослабевает. Его верность раскрывается. Его сердце обретает нежность, его разум - открытость, его воля - чувствительность.

Петр, вероятно, жил с болью этого момента долгие годы. «Боль остается, а сокрушение – нет». Я сомневаюсь, что он когда-нибудь полностью избавился от сожаления о том, что отрекся от Господа. Напротив, он полностью осознал это. Если традиция верна, и Евангелие от Марка представляет собой воспоминания Петра о событиях, мы узнаем нечто важное. Марк записывает проклятия и клятвы Петра, когда он отрицает свою связь с Иисусом. Рассказ Марка об этих событиях, вероятно, послужил источником для Матфея и, возможно, Луки. Очевидно, Петр не был заинтересован в сохранении своей чести. Он хотел, чтобы истина была известна, читалась и обсуждалась как часть апостольского свидетельства о жизни, смерти и воскресении Иисуса.

Это говорит о том, что Петр постоянно и добровольно носил рану своего отречения. Он не пытался приукрасить этот образ. Если уж на то пошло, он хотел, чтобы она была показана во всей своей отвратительности.

Это событие сломало прежнего Симона, и из этого слома возник новый этап его пути. Он смиренно носил его как свой личный обряд перехода в нового Петра.

Темная ночь Петра и наша

В фильме «Несломленный» рассказывается история Луи Замперини, олимпийского спортсмена, ставшего летчиком-истребителем. Во время Второй мировой войны он попал в плен, и ужасные страдания, которые он перенес в японских лагерях для пленных, не поддаются описанию. Выйдя из лагеря для военнопленных, Замперини получил душевные и телесные шрамы. Однако его страдания приобрели более глубокий смысл как для него самого, так и для людей, которых он защищал. Он воплотил в себе стойкую надежду нации, а также абсурдность и жертвенность войны. Книгу и фильм в некотором смысле трудно воспринимать. Жестокость лагеря для военнопленных посылает шоковые волны в нашу зону комфорта. Однако история Замперини стала знаком чести для него и для многих других.

Если то, что мы предположили, правда, и Петр намеренно вписал свое отречение в публичную летопись первых христиан, то последствия этого ошеломляют. На стенах наших домов и офисов висят изображения любимых людей, или, возможно, фотографии с высокопоставленными лицами, или дипломы, свидетельствующие о наших жизненных достижениях. Это свидетельства нашей истории, нашего пути. Симон хотел повесить портрет своего отказника в зале апостольской церкви. Это был его момент «выхода из кокона» - случай, когда он вырвался из первой половины жизни и вышел в новую жизнь. Он хотел, чтобы этот момент навсегда запечатлелся в коллективной памяти церкви. Там было что-то, что он хотел, чтобы мы ухватили. Что еще важнее, Святой Дух, вдохновивший эту историю, хочет, чтобы мы ясно увидели ее.

Что это, Петр? Что я должен унести с собой?

Когда Иисус объявил о Своем Царстве, Он призвал Своих последователей «покаяться». Это слово буквально означает изменить свой разум, перейти к новому образу мышления, совершить полный разворот, уйдя от царства мира и воцарения себя, чтобы последовать за Ним. В большей части нашего христианского опыта полное значение этого слова сводилось к одному-единственному признанию в грехе, «молитве грешника», переживанию «рождения свыше». Для большинства из нас это был момент глубокого преображения и сияющей новизны, когда мы верой вошли в жизнь Христа. Я не хочу преуменьшать этот факт, но он никогда не был предназначен для одноразового преображения - мгновенного изменения. Это должно было быть путешествие, в котором мы постоянно меняем свой разум, постепенное преображение через все более глубокие уровни личного и духовного становления. Иисус призвал мир покаяться, а тем, кто покаялся, Он сказал: «Следуйте за Мной».

Путь Петра за Иисусом был захватывающим, насыщенным событиями, наполненным жизнью и возможностями. Но он также привел его к концу - к полному покаянию, к преображенному видению Иисуса и самого себя. Петру пришлось пережить глубокое разочарование, чтобы искоренить свою тень-самость. На самом деле, оно все еще не полностью искоренено, но с этого момента Петр полностью пробудился к своему теневому «я». Он знает, что оно есть, и научился не доверять ему. Его дух теперь перекалиброван, чтобы распознавать теневое «я» и рефлекторно принимать позу подозрительности по отношению к нему. Ему еще предстоит пройти несколько станций духовного пути, но с этого момента его ориентация глубоко изменилась.

Но нам все еще нужно взять уроки, которые получил Петр, и применить их к себе. Как нам это сделать?

Сегодня утром я думаю о своем друге, который живет в одной из стран Ближнего Востока. Он учился в семинарии, где я преподавал, но не смог продолжить обучение из-за возраста своих детей. На тот момент семинария не могла принять маленьких детей. Поэтому он вернулся на родину, несомненно, разочарованный. На этой неделе мы узнали трагическую новость о том, что его жена родила их третьего ребенка и через несколько дней отошла в мир иной. Она умерла от COVID-19, оставив мужа с тремя маленькими детьми в обществе, охваченном нищетой, бушующим инфекционным заболеванием и часто кипящим религиозной воинственностью. Интересно, что думает и чувствует сегодня этот молодой человек с Ближнего Востока? Неужели это его «темная ночь души»?

Мы не любим туда ходить. Легких ответов нет, но я уверен, что каждый человек, читающий эти строки, в какой-то момент почувствовал, что Бог забыл его. Псалмопевец дает нам понять, что это чувство отдаленности от Бога не ограничивается нашей эпохой секуляризма.

Господи, Бог спасения моего,
днем и ночью взываю к Тебе.

Пусть достигнет Тебя молитва моя,
услышь мою мольбу.

Насытилась душа моя страданиями,
и жизнь моя приблизилась к миру мертвых.

Я стал как те, кто спускается в пропасть,
как потерявший силу человек.

Я брошен между мертвыми;
я подобен убитым, лежащим в могиле,
о которых Ты уже не вспоминаешь
и которые от Твоей руки отторгнуты.

Ты положил меня в глубокую пропасть,
в темную бездну.

Тяжестью лежит на мне Твой гнев;
все волны Твои захлестнули меня.

(Псалтирь 87:2-8)

У меня было несколько подобных моментов. Оглядываясь на них сейчас, я неизбежно понимаю, что они не были такими уж отчаянными, как мне казалось в то время. Тем не менее, я признаю, что это были поворотные моменты духовного становления. Например, я вспоминаю момент, когда мое служение показалось мне абсолютно бесполезным. Маленькую паству, которую я пытался взрастить, раздирал конфликт. После болезненной конфронтации с одним известным лидером меня обвинили в применении силы. В нашем сообществе было скрытое зло, о котором я узнал совсем недавно. Теперь, в свете наставлений Иисуса Петру, я понимаю, что обвинитель работал тайно, тихо, чтобы разоблачить неадекватность моего теневого «я». Меня в некотором роде просеивали. Однако в тот момент я чувствовал лишь отчаяние и бесполезность. Помню, как я прижался лбом к рулю нашего семейного автомобиля и разрыдался.

Я не один

Большинство из нас прошли через темную ночь души, когда наши молитвы, если мы могли молиться, казалось, прекращались, как только сходили с наших губ. Это моменты, когда жизнь кажется совершенно абсурдной, когда мы дошли до конца, когда наша воля к жизни увяла, а весна покинула наш шаг.

Очень трудно разделить эти моменты с окружающими. Мы не хотим их обескураживать, а они, честно говоря, как будто «захлебываются от счастья».

Если предположить, что вы сейчас не находитесь в этом месте своего путешествия, не могли бы вы отправиться туда в своей памяти и спросить, как обнажилось ваше теневое «я»? Спросите себя, как изменились ваши ожидания в результате этого события. Спросите, как хромота, с которой вы ходите сейчас, в результате этого опыта изменила вас. Подозреваю, что вам будет трудно выразить это словами. Так и есть. Лучшим ответом может быть молчание, но в этом молчании позвольте своей душе открыться для любви Отца. «Пусть пойду в темноте долины смерти, не устрашусь я зла, потому что Ты со мной;Твой жезл и Твой посох –они успокаивают меня (Псалтирь 22:4). Чувствовать Его жезл на своей спине неприятно, но это необходимо, если мы хотим продолжать следовать за Ним в пути. Если у вас есть возможность поговорить с духовным другом или наставником о своей «темной ночи», сделайте это в ответ на эту главу.

Петр показал свою «темную ночь» авторам Евангелий. Он не прятался от нее. Он не пытался объяснить или оправдать ее. Для него это был поворотный момент в его духовном формировании.

Возможно, трудно воспринимать нашу «темную ночь души» в таких позитивных терминах, как место, где мы покончили с собой и вышли на новый путь жизни. Я убежден, что именно это произошло в жизни Петра и что это было результатом намеренного замысла Иисуса по духовному взращивания Петра. На примере Петра мы учимся не прятать болезненные главы нашего пути, боясь вытащить их наружу и исследовать. Пример Петра побуждает нас взглянуть еще раз, понять, что боль может быть исцеляющей, что пережитый нами абсурд не обязательно должен стать приговором всей нашей жизни.